RU / EN

Крюгер 60

Крюгер 60. Военный полигон

— Мрачное место, - задумчиво сказал капитан.
— Полигон "Крюгер 60", сектор 12, красный карлик, два газовых гиганта, несколько поясов астероидов и кусок льда на крайней орбите. Наверняка были еще планеты. Пара местных Юпитеров своим притяжением разодрали их на мелкие кусочки. Полезных ископаемых, пригодных для открытой разработки, нет.
— Все так плохо? - отозвался капитан. - Китайцы дошли до рембазы?
— Да.
— Мне здесь не нравится, - тихо сказал капитан. - Давай связь с медиками и отправляй меня в ходовую рубку.

Кресло, в котором он сидит, выскальзывает из капитанской каюты и, окутав его защитным полем, падает в пропасть грузового лифта. Перед капитаном появляется плоскость экрана. В нем возникает изображение усталого человека с ежиком седых волос на голове. Смуглое лицо изборождено глубокими морщинами, темные губы сжаты в упрямой усталой полуулыбке, аккуратная бородка. За спиной черный провал иллюминатора.

— Привет, Борода. Устал?
— Спрашиваешь... Я устал невероятно - операции следуют одна за другой. Трое мертвы, двое в состоянии клинической смерти, готовлю к срочному анабиозу ... Если ты хочешь меня уволить - самое время, - в голосе главы медицинской службы звучит горечь.
— Невеселая шутка. А если серьезно?
— Плохо, Олег, очень плохо. Много потерь. Зам Некрасовского, только что умер, не приходя в сознание.
— О, господи, - сказал капитан. - За что нам такое? Хороший был мужик... надежный. Некрасовский уже не знает?
— Нет.
— Борода, не говори пока ему. Он уходит за борт. Ремонтники сорвали обшивку, пытаются отремонтировать двигатели.
— У нас постоянный грохот за внутренним бортом, в холодильных отсеках нарастает вибрация, - говорит глава медиков.
— Придется немного потерпеть. Отремонтируем двигатели, и скоро будем у ремонтной станции. Хотя... если я не пополню корабельные запасы металла и кислорода, можно будет ложиться в анабиоз всем кораблем.
— Каковы наши шансы, капитан?
— Если господь Бог на нас прогневался, самое время всыпать по первое число.

Знаешь... скажу откровенно. Пора поскорее убираться отсюда. Но без маршевых двигателей мы не можем выйти на точку ремонта. Извини, мой механический зверь домчал меня в рубку, твой доклад только что пришел. Удачи.

— Удачи, кэп, - седой устало машет рукой.

Иногда она приглашает капитана в свой виртуальный мир. Для этого ему необходимо подключиться к нейронной сети. В мире, в котором живет Инга, есть просторные луга и ленивая речка. Над поймой реки проплывают облака. Впрочем, каждый раз пейзажи меняются.

— Почему река? - спрашивает капитан.
— Возле нее тихо. Когда я сижу на берегу, мне кажется, что время взяли и отменили.
— Время отменить невозможно, - тихо произносит капитан. В виртуальном мире он одет в парусиновые брюки и серую футболку. Здесь он загорелый, подтянутый и оглядывает себя с опаской.
— Ты так смотришь на себя, будто видишь впервые, - смеется Инга и бросает в него песком.
— Странный мир... Здесь я могу ходить, не прикован к инвалидному креслу, могу взять и поплавать в реке.
— Можете. Вы давно плавали?
— Лет десять назад. Еще до контакта.
— Так чего вы ждете?
— Не знаю, - капитан нерешительно стягивает футболку, стаскивает штаны и с опаской заходит по щиколотку в реку. - Вода. Она теплая.

Инга лежит на берегу и смотрит в небо на облака. Конечно же, теплая, думает она. А какой еще может быть вода в нарисованном мире, где светит нарисованное солнце.

Вечером, холодным туманным вечером они сидят у костра на берегу реки.
Слышен плеск.

— Это плещется рыба, - говорит Инга, поправляя волосы. - А зачем вы переплыли реку?
— Я хотел посмотреть на тот берег, - капитан смотрит на виртуальную помощницу, отмечает ее правильный профиль, высокий лоб, пушистые ресницы и длинные темные волосы, украдкой смотрит, как она, прищурившись, смотрит на огонь.
— И что на том берегу?
— Там небольшой сосновый лес. Песок и ковер из прошлогодний иголок и шишек. Хорошо тут у тебя... Нет этих звезд надоевших, куда ни посмотри. Хорошо, - повторяет капитан и подбрасывает поленья в костер.

Он смотрит на звезды в ночном небе, думает о реке, и о том, что за хрупкой границей этого оазиса; гулкие сквозные шахты, скобы на стенах, сотни служебных терминалов, шлюзы, крон балки, бесчисленные люки, салатовая окраска стен и переборок, сплетение проводов в разноцветных оплетках. Но здесь, в туманном вечере, у нарисованного костра, на берегу нарисованной реки они совершенно одни, сбежавшие в Эдем дети, никогда не забывающие о дверях рая. И совсем неподалеку... ближе, чем плещется невидимая рыба - распахнута ледяная пустота глубокого космоса. Просторное ничто. Беспощадная бескрайняя могила. И в ней всегда хватает места: всем, кто пришел сейчас; всем, кто придет еще.

— Поцелуй меня, - тихо говорит Инга. - Просто поцелуй.

Ходовая рубка. Борт рейдера "Неустрашимый".

— Приветствую команду. Ремонтный дивизион, Некрасовский, для начала... мне нужен кадровый прогноз, - сухо сказал капитан. На многочисленные терминалы, окружающие капитана, Инга поочередно вывела стоящих в очереди начальников служб.
— У нас проблемы. Повреждения вдоль борта "А" в районе отсеков 22 и 23. В госпитале трое механиков из первой смены, один из топливной инспекции и мой заместитель, - глава ремонтной группы Сергей Некрасовский говорит торопливо. На экране видно, как медицинские киберы торопливо кутают его в противоперегрузочный кокон. За его спиной громоздятся ремонтные дроиды - механические пауки устрашающего вида высотой с трехэтажный дом. В распахнутые люки роботов бесконечным потоком летят контейнеры с материалами и топливом.

— Дальше.
— Борода на операциях, мелькнул в командной сетке, просил больше не отвлекать. На пересменке я разбил рабочие тройки, но долго так не протянем, людей не хватает. Все очень устали. Они просто не успевают отдохнуть. Борода кинул сообщение: половина из выбывших обратно не вернется.
— Почему по-прежнему заблокирован доступ к импульсной группе? - недовольно бурчит капитан.
— Запрет пока снимать не стану. Там утечка К54 из восьмого танка, разгерметизация внешних галерей, излучение возрастает. Дроиды задерживают первичный доклад, у них потери. Связи с этой группой пока нет, - последние слова Некрасовский сказал, уже надевая шлем. Опустил темный блистер. Его рябое лицо исчезло. Камера бесстрастно показала, как фигура в белоснежном скафандре выскользнула из грузового шлюза во главе стаи дроидов и устремилась в сторону носовой части корабля. Изображение исчезло.
— Центральный пост! Обеспечить связь.
— Связь с утеряна. Он в зоне неуверенного приема. На всех частотах передаем приказ о немедленной связи через дроидов.
— Централь, - скучным голосом сказал капитан, - Мне это неинтересно. Требую связь с ремонтным дивизионом. Немедленно! Инга, поговори со мной. Что нам оставил Некрасовский?
— Затребовал все свободные вычислительные мощности, - тихо говорит Инга. - Заявка у вас на терминале. Жду акцепт. Кроме этого он всего-то затребовал второй конструкторский модуль, все сборочные боксы и всех незанятых на вахте инженеров. Тетенька! Дайте водички голодному сироте, которому решительно негде ночевать.
— Мне нравится, когда ты шутишь! Инга, Сергей как обычно что-то задумал. Ты видишь, что он делает?
— Да. Передаю изображение вам. Не обращайте внимания на четкость - идут постоянные помехи, он продолжает срывать внешнюю обшивку. Это рискованно. Он пытается заменить...
— Что пытается?
— Секунду, ушла из-под контроля камера-спутник. Есть изображение... секунду, изменяю угол съемки. У него вышел из строя один дроид у надирного шлюза, Некрасовский пытается добраться до импульсных двигателей со стороны причальных шлюзов, заклинило двери в отсек. Гибнет еще один дроид. Вижу взрывы цепочки водородных баков на отсоединенной обшивке, он отстреливает в сторону планеты сразу всю обшивку отсека. Всё верно. Нечего с ней возиться. Два дроида остались на ней, спасатели не могут снять их, сильное вращение... еще взрывы, относит в сторону, зацепило буксир ремонтников, он пытался вырулить в сторону, похоже, есть потери... да, снова потери в группе. Буксир врезался в обшивку, медики уже на старте, спасатели пытаются сдернуть буксир, отстрел магнитного фала. Есть захват. Они оттаскивают пассажирскую капсулу.
— Ты потеряла второй спутник.
— Да. Есть картинка.
— Какое задание он дал инженерам?
— Бронепластины для новой обшивки, стойки, двенадцать секций рангоута и еще что-то по мелочи.
— Что там происходит у ремонтников? - взволнованно спрашивает капитан.
— Спасательная капсула в спокойной зоне. Дроиды вскрывают правый борт. Есть первичный доклад. Оба живы. Медики подгоняют свободный флаер.
— Инга! Что именно Некрасовский хочет получить из конструкторского модуля? Дай мне быстрый анализ техзадания?
— Все как обычно. Этот рябой засранец мне всегда нравился.
— Но-но... На борту у него есть симпатичная знакомая. Что в задании?
— Пересылаю на твой экран... как тебе эта каракатица? Ну, разве не прелесть?

Он соорудил...

— Грузовой автономный гравитатор, страховочные магнитные фалы. Я знаю, зачем ему все это механическое барахло, - помрачнел капитан.
— Некрасовский содрал всю обшивку борта А, срезал поврежденные трубопроводы и вытаскивает двигатели из корпуса корабля. И пока он будет возиться с ремонтом двигателей - усиленная команда дроидов очистит отсек, проложит новые трубопроводы и энергокоммуникации. Также он затребовал усиленные энергополя для защиты открытого борта.
— Но ему может не хватить ремонтников. Помоги ему.
— Не тот мальчик Некрасовский, чтобы проколоться, не тот... Он все продумал. В боксах портала 04 уже тестируют две обоймы обслуживающих дроидов. Перед выходом на поверхность он успел послать заказ по тактической частоте, - ответила Инга.
— Кто-то принимает Некрасовского на тактической частоте? Диспетчер!
— Есть сообщение для центрального поста. Требует связного дроида. Требует резервный комплект ремонтных роботов. Цитирую: "А также падаю в ноги, не вели казнить, а вели соорудить с десяток железных болванов. Пламенный привет."
— Дроидов выделить. Обеспечить постоянную связь с ремонтниками в режиме реального времени. Передать Некрасовскому, что он редкая скотина, пусть будет осторожен, нам такие как раз нужны, - капитан едва заметно улыбнулся.

* * *

Сергей Некрасовский, борт рейдера "Неустрашимый".

Командир ремонтной группы, Сергей Некрасовский, сидел в душевой на скамье. Мокрая от пота тонкая поддевка комом лежала на полу. Он устало смотрел в стену. Неудержимо клонило в сон. Поддевку бросить в бак, выключить душ и спать... Доклад сдал, да пошло всё! к такой-то матери, к такой-то гребаной матери, подумал он. Я снова здесь и слышу шум корабля. Все! Жив! Здоров! Снова выкарабкался. А двоих стажеров, пацанов еще, дроиды выковыривают по кускам из обломков флаера. Ну что за жизнь?! Обшивку отстрелили точно, кто же знал, что они не уйдут с траектории? Да какая к черту траектория, её вертело как лист! А если бы еще чуть правее? Ага-ага. Вот только правее на два градуса был я и три дроида. Страшно? Ну, страшно. В болтанке над бортом об это не думаешь. А здесь прижимает. Нервы, черт, нервы... Там, над бортом, в свалке руки не дрожат, счет на секунды, а тут достает. Нервы и напряжение. Гребаный метеорит... Нехорошо это... Сколько людей полегло!
И почему-то именно в душевой он постоянно слышал шум ходовых машин корабля. Так младенец в утробе слышит биение сердца матери. Только в душевой он становился младенцем. Этот постоянный шум слышал каждый, кто вступал на борт корабля и переставал замечать его, спустя несколько минут. На фоне привычного гула ходовых машин люди ели и работали, стояли на своих постах и отражали атаки. Во время редких увольнений в космопортах отсутствие этого шума немного нервировало. Сергей не знал, почему он слышит его только в душевой. Как только он сбрасывал с себя одежду, становился под горячие струи воды, на него сваливался этот шум. Корабль словно шептал ему: Ты слышишь, как бьется мое сердце? Глухие звонкие удары далекого маятника, едва слышная вибрация основных машин, темное невнятное бормотание насосов. Иногда возникал тонкий свист... почти на грани слышимости. Сейчас в этот неизменный фон вплетались тонкие мелодичные удары - где-то вдали продолжали демонтаж искореженного оборудования. Он знал по опыту - выйдет из душевой и забудет об этом. Как забывал до этого.

— Центральный пост. Слушать в отсеках.
— Некрасовский, слушаю, - сказал он.
— Дроиды в ремонтном портале готовы к выходу на борт. Ждем подтверждения.
— Выход подтверждаю. Общий контроль на вахтенном.
— Ок. Извини, что потревожила, - в голосе диспетчера появились смущенные нотки - официально его смена закончилась.
— Да ладно.

Сергей тяжело поднялся, бросил усталый взгляд в зеркало, сбросил белье в бак. Бесцельно походил по душевой. Прохладные плитки пола приятно холодили ступни. Распечатал свежее полотенце. Плечи и спина привычно ныли - вес командного скафандра 24 килограмма. Спать хочу, смену эту сдал, тяжелая смена. В голове туман, одна усталость как мешок на плечах, подумал он. Мысли путались. Обернул полотенце на бедрах; вышел из душевого бокса. Шатаясь от усталости, Сергей спустился на жилой ярус. На приветствия по дороге к себе отвечал кивком. В своей каюте, не включая свет, только кинул полотенце на кресло, повалился на койку. Уснул в тот же миг.

Он не знал, сколько проспал, казалось, что глаза закрыл секунду назад, проснулся от вызова по внутренней сети.

— Сергей? - по голосу он узнал своего второго заместителя, Сайгакова.
— Чего тебе? - спросил с закрытыми глазами. Боже, как хорошо лежать в темноте, не открывая глаз, не отпуская сон. И лежать так еще несколько месяцев. Или несколько лет. - Имей совесть. Я только сменился, - сказал он с минутной паузой. Глаза он так и не открыл. Сон вернулся к нему как кошка; тихо, властно и незаметно.
— Ты проспал уже десять часов.
— Да? Хм... Тогда вэлкам.

Дверь каюты отъехала в сторону. Вошел высокий черноволосый Сайгаков.

— Привет, проходи. Садись, где хочешь, падай вон в кресло. Стой, я полотенце уберу. Ты извини - я сонный был.
— Ладно, проехали. Новости слышал?
— Смотря какие.
— У тебя круги под глазами, ты выспался? Медики выдали двое суток освобождения от вахты, кого мне взять утром, Кочеткова?
— Ну возьми Кочеткова, - хмуро согласился Некрасовский. Поставишь на общий контроль. Лёху Пономарева брось на внешние палубы на текущие работы. Он справится. Это еще что?
— Вино! "Хванчкара". Медики разрешили.
— Лучше бы водки, - сказал Сергей, и добавил, - А вино это так. Для отдохновения души.

Он поставил бутылку на откидной столик у койки, достал штопор. Неплохо бы водки, подумал он. И хорошую закуску. Взять гитару у Иваненко и побренчать с полчасика.

— Ты чего нахмурился?
— Тебе показалось, и вообще чего ты в душу лезешь? Ненавижу я людей терять, понимаешь! Ненавижу. А трое наших уже в морозильниках лежат. Вот что мне душу рвет! Сколько раз людей терял и никогда не привыкну!

Выпили, молча сжевали шоколад. Некрасовский помолчал недовольно, заткнул пробкой бутылке, нырнул в шкаф и достал початую бутылку водки. Встали молча.
Выпили, не чокаясь.

— Царство небесное.
— Царство небесное. Жаль мужиков, - глухо отозвался Сайгаков.
Помолчали. Некрасовский ткнул в кнопку интеркома.
— Личный вызов для Иваненко.
— Ну, - послышался сонный голос через минуту.
— Антон, дай балалайку побренчать немного.
— Угу.
— Что угу?
— Ну, присылай кибера, пусть заберет.
— Водку будешь? Приходи, накатишь пятьдесят капель.
— Не... я должен выспаться. Ноль четвертый удружил, поставил вне смены на внешнюю палубу.
— Ну хорошо. Спасибо.

Пока кибер-посыльный бегал за гитарой, выпили еще по одной.

— Тебя кто-то ждет из рейса? - спросил Сайгаков и кивнул в сторону карандашного рисунка девушки на стене.
— Раньше ждали! Теперь нет... она устала. Я, говорит, не могу больше. Ты все время молчишь. Ешь-молчишь, гуляешь-молчишь. Вот так. Молчишь и хоронишь кого-то. А я, говорит, между прочим, женщина. А ты молчишь.
— А это что за девушка? Лицо знакомое.
— Ольга из команды навигаторов. На рембазе познакомились.

Примчался посыльный кибер с пакетом. Распаковали гитару. Некрасовский тронул струны, помрачнел. Потом запел хрипловатым баском.

В холода, в холода,
От насиженных мест
Нас другие зовут города, -
Будь то Минск, будь то Брест.
В холода, в холода...

— Сергей. Извини, тебе наверное не сказалали. Первый зам погиб, - неожиданно сказал Сайгаков.
— Я знаю.
— Откуда?
— Не твое дело. От верблюда, - мрачно сказал Некрасовский и отложил гитару. - Всё, шагай. Мне надо побыть одному.

Закрыл за Сайгаковым дверь, взял гитару, повертел в руках. Тронул струны, и.. несколькими ударами разбил гитару в щепки об угол откидного столика.
Сполз без сил по стене и сел на пол у двери.

— Я знаю, - тихо прошептал Некрасовский.- Я знаю...